Город / 30 сентября 2016

«Тихоокеанское время»: шепоты и крики

Комментарии

В Музее Города начинает работу постоянная экспозиция «Тихоокеанское время» проекта «Открытые морские залы», работа над которой шла более года. Антон Строгонцев побывал на запуске нового арт-объекта, чтобы разобраться, как там все устроено.

 

Здание Музея Города на улице Петра Великого можно легко найти в тени триумфальной арки. В сентябре к привычному ориентиру, двум пушкам по бокам от входа, добавился еще один —  здесь в сквере в преддверии экспозиции «Тихоокеанское время» проходили лекции и кинопоказы, приближающие горожан к пониманию будущих мероприятий.

На пути к экспозиции зал, заполненный корабельным антиквариатом: стол, иллюминатор и иные части судов, миниатюры которых расположились тут же. Плавания прообразов этих моделей неразрывно связаны с историей Владивостока; среди них и «Маньчжур», транспорт основателей города. Именно работа над этим помещением музея вдохновила авторов проекта. Идея выгорела. Как рассказала директор программы Мария Шубина, приморская задумка достойно выдержала жесткую конкуренцию:

«Всего в первый год, а для нашего конкурса это был первый год в Приморье и Приамурье, было подано около 30 проектов, из них 18 отобрано для полуфинала. Их авторы были приглашены на специальный семинар, на котором три дня шла очень плотная работа московских экспертов и музейщиков, и потом снова подавали заявки, существенно доработав их. После этого этапа победили 9 проектов в 3 номинациях, среди них — 5 экспозиционных проектов, один из которых – этот. Экспозиция, безусловно, среди всех номинаций является самой значимой и яркой: была проделана действительно большая работа, которая предъявляется городу и в нём останется надолго.

img_6240-2

Конкурс «Гений места. Новое краеведение» посвящен частной памяти XX века. Чтобы получить грант, проект должен соответствовать этой теме; и этот – безусловно соответствует. Он говорит о сложных для жителей Владивостока вещах на языке, который очень редко применяется, — музейщики только сейчас начинают учиться иметь с ним дело — языке самих людей, когда с посетителем разговаривают непосредственно герои. Для нас важно, чтобы проекты были именно такого толка. «Открытые морские залы» — это, конечно, абсолютное воплощение этой истории. Мне кажется, коллеги из Владивостока справились совершенно блестяще».

Сквозь «нулевой этап» проекта, зал памяти местного судоходства вековой и более давности, дорога ведёт к этапу первому. Белые стены, пол и потолок, кажется, призваны очистить разум гостей музея перед новыми впечатлениями от кадров прошлого.

Около логотипа «Открытых морских залов» — вход в пространство, после белых поверхностей поглощающее своей темнотой. В ней мерцают названия судов; утягивая за собой, издалека слышится шум моря. Снова свет; он падает на экспонаты – вещи, кропотливо собранные работниками музея для проекта. В одном из помещений с потолка свисают наушники. Через них зовёт к себе шепот забытых радиопередач, белый шум и голоса радистов; стоит надеть – и переносишься в прошлое. Кому ещё в новом веке знакомы эти звуки? Нелегко покинуть этот музейный эфир; каждое услышанное в нём слово — словно археологическая находка. Чтоб снять с головы сакральный аппарат, приходится преодолеть всю силу своего любопытства, которое тут же перескакивает на другие экспонаты – личные вещи моряков и их родственников, от детских рисунков и семейных фотографий до телефонных аппаратов и зарубежных сувениров.

img_6230-2

Найти и представить общественности все эти предметы, впитавшие столько памяти и эмоций – сложная и трудоемкая работа; не она ли растянула подготовку экспозиции на 13 месяцев? Об этом я спрашиваю Анну Щербакову, когда мы стоим во внутреннем сквере музея, а фуршет продолжается на скамейках неподалёку, перетекая в камерные выступления экспертов. Но куратору проекта трудно выделить среди всех частей работы сложнейшую:

«Мы вторгаемся в достаточно интимную сферу личных переживаний, всё было тяжело. Было тяжело брать интервью, потому что людей надо было разговорить, тяжело было просить вещи – ведь они их личные. Тяжело было придумывать экспозицию, потому что обычно у тебя есть набор экспонатов, из которых ты строишь музей, экспозицию, выставку. Здесь была идея, как гипотеза, и под неё уже подбирались предметы. И приёмы экспозиционные – их было очень тяжело придумывать, ведь нужно было музеифицировать личные переживания, а это всегда сложно».

— У вас комар, — воспользовавшись паузой, стеснительно показываю пальцем на хищное насекомое на руке собеседницы.

«Это не страшно, я из Сибири, меня комары не едят», — действительно, через пару секунд угроза тоскливо улетает вдаль, а мы возвращаемся к теме диалога. — «Сейчас будет второй сложный шаг. Эта выставка понятна людям, которые очень хорошо всё это узнают и понимают, но многие вещи непонятны тем, кто не живёт в городе Владивостоке. Так случилось, что нас в команде трое, основных придумщиков, и у двоих есть такой опыт, а у меня нет. Я не из Владивостока родом, а была приглашена директором на этот проект… И, может быть, именно потому, что я очень много брала интервью, я почувствовала, что это такое. Коллеги, которые приехали из Москвы, Иркутска, других городов задают какие-то вопросы, и мне очень удивительно, что они их задают – кажется, что всё это понятно. Но есть те, кому пояснения необходимы, иначе они не считают.

Когда мы писали концепцию, мы говорили про то, что у нас есть три целевых аудитории. Мы условно назвали их «коренные», «приезжие» — те, кто переехал сюда, но не имеет этой «морской памяти», морского образа жизни — и третьи, «туристы». И сейчас это, безусловно, пространство для тех, кого мы называем коренными, потому что они считывают, узнают, говорят: «Такой стоял у меня дома!», «Да, мой папа делал так», «Да, мой папа привозил это», «Он говорил ровно то же самое». И какие-то вещи не очень понятны людям со стороны. В принципе, в этом можно видеть как плюс, так и минус. Потому что история – то, о чём говорила Света сегодня– это, безусловно, травма для города. И мы надеемся, что эта выставка будет иметь очень сильный психологический эффект, когда люди будут приходить и проговаривать эту утрату — образа жизни, флота, ещё чего-то. Это безусловно есть. И мы говорим людям этим пространством, что нам важно их услышать, важно, что они говорят, нам важны любые воспоминания. Потому что мы понимаем: время так быстро сменяется, что если сейчас это не зафиксировать, то это вообще уйдёт из города. И мы работаем. Это очень важный первый шаг к созданию большого морского музея», — подчеркивает Анна.

img_6227-2

По словам Анны, тема экспозиции близка чуть ли не каждому работнику музея – по этим личным каналам в музей и пришли реликвии «морских» семей. Предполагается, что экспонаты будут заменяемы: новые вещи принесут тронутые посетители, в то время как отстоявшие своё предметы вернутся к хозяевам, некоторые — уже через пару недель. Этого хватит, чтобы экспонаты выполнили свою функцию, запустив механизм воспоминаний, говорит куратор проекта.

«У нас были разные случаи такие. Например, охранник, который вечером сторожит музей, следовал за нами несколько дней, смотрел, а потом сказал: «Я ходил радистом очень долгое время и нашёл тут три корабля, на которых я плавал. Это всё про меня, я вижу предметы, которые были моими». И девушка молодая пришла, увидела эти наушники, сказала: «Мой папа работал на судне радистом, я помню их всю свою жизнь». Для меня, как для человека не из морского города, всё было любопытно. Я себе это с трудом представляю, каково 11 месяцев плавать в море. 11 месяцев ждать. У нас было интервью, где жена молодого старпома просто расплакалась, когда мы её спросили про первое ожидание, когда они только поженились и он ушёл в рейс. Она сказала, что это невозможно описать, для этого нет слов», — в глазах Анны Щербаковой, как в столь же голубом экране, можно было видеть все эти истории, что по-настоящему тронули сибирячку и тронут ещё многих.

img_6254-2

После официального открытия «Тихоокеанское время» ожидает серия презентаций для разных аудиторий и городских сообществ. Проект начнёт свою собственную жизнь – через личные вещи гостей, через оставленные ими воспоминания – вдоль заявленной концепции «Расставание – Ожидание – Встреча». Будет создан специальный путеводитель по музею, запущены экскурсии для «некоренных». Но всё это – лишь первый этап «Открытых морских залов»; как сказал в своей речи Виктор Шалай: «начало длинной истории». У него и других музейных работников Владивостока большая и ясная цель – создание настоящего Морского Музея в бывшем цеху на набережной Цесаревича. Этот гигант культуры будет призван сохранить в себе облик города, каким он живёт в сердцах прибывающих и уходящих моряков, их встречающих и отпускающих близких, прибрежных рыбаков, работников порта, и тех, кто имеет отдалённое отношение к морю, но видит его каждый день. Нам, как участникам этой бесконечной, цикличной в своей основательности истории, не избежать посещения такой достопримечательности – в каком-то смысле мы уже там, живые экспонаты духа города.

doc11896048_437532533

 

текст: Антон Строгонцев

фото: пресс-служба Приморского музея имени В.К. Арсеньева

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Еда
12 февраля
Камбала в кисло-сладком соусе от Music Bar

Паназиатская кухня относится к популярному в настоящее время направлению в кулинарии fusion. Это всегда яркие краски, экзотические ароматы и незабываемый вкус. Интересный и легкий рецепт камбалы для читателей РИА PrimaMedia раскрыла команда поваров Music Bar. Ингредиенты: Филе камбалы Кукурузный крахмал Растительное масло Баклажан Цуккини Красный перец Кисло-сладкий китайский соус Филе рыбы необходимо как следует просушить. На […]

Горожане раскрасили друг друга в яркие краски на фестивале «Холи» во Владивостоке

Несмотря на пасмурную погоду на стадион «Авангард» пришли около 3 тысяч человек

Люди
22 августа
Маша Цигаль: Я не мечтаю быть обвешанной с ног до головы бриллиантами

Поговорили с той самой Машей Цигаль, известной как дизайнер и диджей, прямо перед ее ночным сетом в CUCKOO

Еда
2 апреля
Кондитер мирового уровня научила владивостокцев создавать уникальные подвесные торты

Марина Синицкая научила покрывать коржи мастикой и делать из нее розы

Люди
17 мая
Сергей Майоров: Я люблю людей гораздо больше, чем они меня

Встретились с популярным телеведущим и продюсером, чтобы получить из первых рук информацию о свежих тенденциях в массмедиа

Город
23 августа
Люди в городе: мануальщик-остеопат

Данил Зенков рассказывает, почему он начал лечить людей и отказался от успешной карьеры коммерческого директора