Михаил Павин: Если бы я был Создателем, я бы запретил научно-технический прогресс

Художник, фотограф и рок-н-рольщик не про искусство, секс и рок-н-ролл.

Сегодня знаковый для владивостокской арт-сцены художник и музыкант Михаил Павин отмечает 60-летие.

Мы поговорили с юбиляром про разнообразие обступающего нас мира и попытались обнаружить смысл во всем происходящем панк-роке.

Про Сибирь

Я родился во Владивостоке. Но в детстве отец возил меня к родственникам в Красноярский край. А Сибирь – это такая замечательная вещь, которой не было никогда ни у какой другой страны, она огромная и народу там можно спрятать – хоть целую страну в этой тайге и никто не найдет, и всем и еды хватит, и места. То есть это такая форма жизни – специфическая для нас. В Сибири мы с отцом ходили на рыбалку, поднимались на лодке в самое верховье реки, потом сплавлялись и попутно ловили хариуза и тут же в лодке, в бочке, его засаливали.

Места там фантастические: дикая жимолость, земляника, кислица, воды там такая вкусная, что я до сих пор помню ее вкус. У каждого тамошнего охотника есть территория его охоты, которую он обходит, и на такой территории обычно строится зимовье, чтобы зимой можно было переночевать и идти дальше.

И вот приходишь ты вечером в это зимовье, а там очаг с заготовленными дровами, холщовые мешочки с разной крупой над ним развешены – чтобы на первое время было чем обогреться и что поесть. Ты там переночевал, уходишь, оставляешь за собой порядок и что-то из еды, что с собой принес.

А если бы у нас на фортах что-то такое построить, то ведь за три дня бы изгадили. И дело не в том, что в Сибири все такие приличные, там жести хватает. Просто там очень суровые законы выживания.

Михаил Павин

Про заграницу

После школы поступил в ДВИМУ, чтобы страны посмотреть, ну, и техника мне нравилась, потому на механика пошел. Первой заграницей был Гонконг. Впечатление – офигительное. Больше всего удивили запахи. Больше ни в каких других городах я такого не ощущал. У Бангкока – свой запах, у Сингапура – свой, а запах Гонконга был для меня почему-то праздничным. Я тогда на контейнеровозе работал, и получалось, что мы туда каждые две недели ходили. Там я впервые попал в гонконгский музей – он был архитектурно интересно решен, в виде полусферы, я его увидел, узнал, что это музей, и в следующий рейс стал блатовать людей сходить в этот музей. Из тридцати человек экипажа никто не согласился.

Тогда я подошел к токарю со сварщиком, договорился, что после высадки на берег они идут, куда хотят, а я иду в музей, потому что тогда только по трое можно было ходить. И если ты куда-то слинял, то все, конец карьере, потому что означает, что ты шпион и задание получал. И вот ради посещения гонконгского музея я пошел на преступление.

Там я впервые почувствовал, что такое свобода – иду, куда хочу, делаю, что хочу. Купил пива, сел в парке – кайф, цветы цветут, попугайчики щебечут. Куда пойти? Да куда угодно, главное – нашим на глаза не попасться. Вышел на улицу, где на каждом перекрестке кинотеатры - можно зайти и кино посмотреть. Афиши – огромные, ручной работы, но качественные. Смотрю, в очередном кинотеатре – эротика. Вот, думаю, чего я по телевизору не увижу. И сеанс – только 5 минут, как начался. Захожу – билет 45 долларов, а я тогда за рейс получал 145, то есть третья часть зарплаты. Ну, и пофиг, думаю. Фильм, конечно, оказался фуфло, но кинотеатр меня просто убил – почти сегодняшний уровень, кондиционированный воздух, все курят, а дыма нет, девушки разносят напитки, пиво, сигареты.

Мысль остаться и попросить политического убежища приходила ко мне в Канаде, но тут же и пропала. Ибо зачем? Я – механик океанского лайнера, дома семья, дети, лодка с гаражом… Ну, а Канада – она как бы своя, как будто я в Уссурийск приехал – новый город, но не экзотика. В моря ходил лет шесть, а потом устал, да и не интересно стало. Где бы ты ни побывал, мест, где ты не побывал – больше. Сколько бы ты ни узнал, чего ты не знаешь, – больше.

Это сто лет назад поездка в Китай или Индию была поступком. А сейчас – что? Сел в самолет – и на месте, в чем героизм? В том, что ты задницу переместил из домашнего кресла в самолетное?

Про брата

Мы с братом в одной семье и в одних условиях росли, но совсем разные. Он рыбак, спортсмен, всю жизнь деньги зарабатывал. Никак не мог понять, зачем я фотографией и графикой занимаюсь, если за это денег не дают.

Говорил: ты, если тебя кто заставляет, скажи, мы с пацанами разберемся. В итоге и он, и я, без денег.

Разные мы с ним, потому что мозги разные. То, что генетика похожа, это ни о чем не говорит, потому что генотип определяет только фенотип – как ты выглядишь, сколько у тебя пальцев, рук и ног. ДНК – это по сути инструкция по синтезу белков, ничего больше. А конструкция головного мозга формируется по другим механизмам.

Про мозг

Описывать структуру человеческого мозга на языке программирования – это очень примитивно, потому что компьютеру никогда не достичь уровня развития мозга. Там другие принципы хранения информации и ее обработки, там нет единиц и нулей, там вообще нет чисел, так как чисел в природе не существует. Это человек придумал числа, потому что это наш способ познания мира.

У нас же очень ограниченный набор органов чувств, наша сенсорика дает возможность видеть, слышать и чувствовать в очень ограниченном диапазоне – в инфракрасном мы уже не видим, в ультрафиолетовом тоже, в радиодиапазоне – мы вообще никак. Ощущение магнитного поля – очень рудиментарное, иначе мы могли бы, как птицы, ориентироваться в пространстве. Поэтому на основании тех сигналов, которые наши органы чувств воспринимают, мы и создаем картину того, где мы находимся, мы в ней можем ориентироваться и избегать каких-то ситуаций.

Про Европу

У европейцев в городах такие дорожки ровные, потому что у них мозги причесанные, и причесывались они в течение многих веков. Почти полторы тысячи лет инквизиции – это такой искусственный отбор по принципу лояльности, как в курятнике: неправильную курицу съедали цыпленком, а хорошую, правильную курицу сохраняли на расплод.

Про стереотипы

В терминах, что Европа – оплот либеральной мысли, мы ничего не решим. Потому что они в воздухе висят и ни на что не опираются.

Я сторонник того, что если мы о чем-то говорим, то фундамент должен быть проверенным, устойчивым и приборами зарегистрированным. А так: оплот, свобода… Что такое свобода?

И в этом вся философия – красиво, цветасто, запутано, а фундамент гуляет, потому что допускает «трактовочки».

Про свободу

Свобода – понятие внутреннее. Когда в 1978 г. с художниками познакомился, они как раз за свободу рубились «за портвешком».

И один, скульптор, который постоянно фигурки из пластилина лепил, берет такую фигурку и говорит: "Видишь? Гриб!". Потом мнёт ее – получается человечек.

Вот она, свобода, какие проблемы? Кто тебе что не разрешает делать? В чём несвобода? Я ее не вижу.

Про законы

Когда в силу вступил закон об оскорблении чувств верующих, из Приморской епархии позвонили в музей им.Арсеньева и попросили убрать одну мою картину, на которой была изображена икона и которая таким образом якобы оскорбляла их чувства. Но чувства здесь не при чем, это обычный конфликт интересов, который был, есть и будет.

Что касается церкви, то в России она всегда такой была, в период советской власти, ее немного приструнили, а в фольклоре поп всегда был отрицательным персонажем.

Сейчас переписывают «Сказку о попе и работнике Балде», хотят заменить попа на другого персонажа. Церкви нужна власть, потому что власть – это еда, это комфорт, и чем власти больше, тем ее больше не хватает.

Про государство и лидера

Достоверной информации у меня нет, а то, что в «интернетах» пишут – нужно еще смотреть, кто это пишет. Если надежный источник, имеющий доступ к информации, это я буду учитывать. Что касается действующего президента – я думаю, у него много недоброжелателей со всех сторон, и пока он у руля, он с этим справляется, а как только ресурса лишится, то может лишиться и всего остального. Это, во-первых.

А во-вторых, чего ради ему отдавать власть? Зачем? Представь, ты работаешь, в один прекрасный день у тебя поперла карьера, а на следующий тебе говорят: ты бросай, тут другие тоже хотят. А с какого перепугу?

Власть просто так не отдают. Власть забирают. Ельцин был в подобной ситуации, он сдал власть за гарантию своей неприкосновенности, чем сохранил себе свободу и, возможно, жизнь.

Про общество

Общество – оно управляемое: подняли крик, все побежали. Такая управляемость заложена в программу выживания всех стадных животных.

Про жизнь на Марсе

Я вообще сомневаюсь, что существуют формы жизни, аналогичные нашей, для этого должно совпасть слишком много факторов: мы существуем в микроскопическом температурном диапазоне, радиационном. И когда рисуют зеленых человечков у них почему-то тоже две руки, две ноги, голова – почему не три?

А если б не произошло неприятности и динозавры бы не вымерли, нас бы просто не было. Я не знаю, как у них с интеллектом было бы – пошло бы или нет, но может быть, они стали бы разумными в нашем понимании.

Про прогресс

Я еще в 90-е годы говорил, что если бы я был Создателем, я бы запретил научно-технический прогресс, пока люди не научатся пользоваться тем, что у них есть.

У нас есть уже все, что нужно для счастливой жизни, но мы не умеем этим пользоваться, поэтому не счастливы, поэтому развиваться дальше не имеет смысла.

Про счастье

Наличие счастья очень легко проверить – замерь концентрацию эндорфинов в крови и будет понятно. Хотя по человеку сразу видно: счастливый он или нет. Я где-то в 90-х еще иду по улице, а навстречу бомж с бомжихой – от счастья просто светятся, я не знаю, что у них там произошло: сто рублей нашли или любовь случилась. А мы счастливыми быть не хотим, потому что некогда, деньги надо зарабатывать.

Про Китай

Мне после двух месяцев в Чанчуне было тяжело возвращаться в Россию. Там утром выходишь на улицу – навстречу китаец, в фуфайке, тележку с пищевыми отходами толкает и при этом улыбается. Солнце встало, человек при деле, ему хорошо.

А у нас все в напряге. Я из-за этого даже в автобусе ездить не мог, пешком ходил.

Про выживание

В 80-е годы появилось это слово, которое я терпеть не могу – «выживание». И оно до сих пор (актуально) популярно.

А ведь выживание – это свойство умирающего организма, оно не содержит в себе счастливого будущего.

Выживать – это значит закрывать глаза на мораль, на принципы. Я выживаю и все: можно воровать, можно убивать.

Кот Бурундук и Михаил Павин
Кот Бурундук и Михаил Павин

Про второй день рождения

У меня на самом деле два дня рождения. Второй – 13 апреля. Пришли мы на ледоколе в Магадан. Помполит организовал культпоход – кататься за городом на лыжах. На месте народ сразу бухать начал, а мне бухать неинтересно, я взял лыжи и отправился на ближайшую сопку: снега по пояс, лыжня глубокая, глаза закрыл и идешь – кайф. Думал, пройти по распадку, подняться на сопку и с нее спуститься. А что такое подниматься в сопку, когда снега по пояс? Занятие веселое. К тому же, сопка оказалась цилиндрическая – идешь-идешь, а расстояние до вершины не меняется, как до горизонта – сколько бы ни шел, не достигнешь.

А пошел я в брючках и мастерке, которые после многочисленных падений скоро стали насквозь мокрые. Иду, потому что останавливаться нельзя, сразу замерзнешь, и думаю, что что-то не то, но поворачивать назад не хочется, кажется, что до вершины дойдешь, а там скатишься – так проще вроде бы. А солнышко уже на закат и на вершине ветерок такой уверенный. Поднялся, виден внизу санаторий, а ехать вниз – проблема, потому что верхушка ветром обдувается и местами снег мягкий, а местами – наст. На насте разгоняешься, потом в рыхлый снег въезжаешь и падаешь. Я так покувыркался, пока одна лыжа не сломалась. И тут я понял: вот она какая засада - километров 4-5 до санатория, ни одной живой души, ветер крепчает, солнца уже не видно почти.

До этого я никогда не чувствовал, как это – когда у тебя промерзают внутренние органы. В какой-то момент даже кричать начал: помогите. Но вовремя одумался: кому ты орешь, дурак, это бесполезно, надо вниз спуститься и костер развести, чтобы хотя бы руки обогреть. Выкопал я в снегу ямку, наломал веток, а спичку в руку взять не могу, потому что пальцы распухли и не слушаются. Кое-как разжег костер, но снег начал таять и обрушился на огонь, погасил. Так я понял, что костра сегодня не будет и остается только идти и не останавливаться.

Очнулся уже в какой-то палате санатория. Мужик, который меня привел, потом рассказывал, что вечером он вышел прогуляться по аллейке, видит, что я иду, снег на мне не тает, глаза остекленевшие, ничего не вижу, ни на что не реагирую. Но я этого уже не помню. После этого рассказы про «золотую лихорадку» на Аляске стало значительно интересней читать.

Про тайные знания

Я вот не понимаю народ, который тащится по всяким древним вещам или по тому, что им кажется древним. Если три тысячи лет назад люди к каким-то выводам пришли и эти знания сейчас актуальны, то получается, что тогда люди были умнее, владели большей информацией. Ну, я понимаю, наркотики тогда запрещены не были и всё было прозрачнее.

Потому что один выкуренный косячок дает массу вариантов развития любой ситуации и кучу объяснений любого явления. Но вот беда: к реальности это не имеет отношения.

Серьезно можно воспринимать только то, что можно проверить. Причем проверять должны разные люди и желательно, чтобы они были конкурентами, потому что если человек мой друг, у меня меньше мотивов искать у него недостатки.

Про чувство юмора

Я не знаю, легче с ним жить или не легче. Вопрос: кому легче? Как было у Горина: смех продлевает жизнь тому, кто смеется, а тому, кто шутит – не очень.

Про советы

Себе, восемнадцатилетнему, я бы посоветовал меньше бухать и больше читать.

Про смысл жизни

Нет никакого смысла. Тысячу лет назад люди такого слова и не знали – смысл. Мы его сами придумали, как и много еще чего другого, и сами во всем этом запутались. Я живу и всё: что мне нравится, то я и делаю.

Раньше мы с художниками собирались и вели на эти темы длинные разговоры, начинали от черного и белого в графике и заканчивали единством противоположностей, неразделением добра и зла. Так что, наверное, смысл в нашем его понимании – он в поиске смысла. А обретение его - скорее, смерть.

Про жизнь

Жизнь – это п…..ц как интересно!

Интересные материалы