Люди в городе: продавцы рынка на Спортивной

Поговорили с теми, кто торгует китайскими товарами на морозе за 500 рублей в день

Поговорили с теми, кто торгует китайскими товарами на морозе за 500 рублей в день.

Мы наблюдали стремительный расцвет, а теперь наблюдаем быстрый закат китайских рынков. Здесь все меньше китайцев, высокие цены и почти не торгуются. На Спортивной еще продают все, от белья до шубы, но надо признать – рынок, каким мы его знали – это уходящая натура. Как и его продавцы. Мы пообщались с теми, кто еще работает в уличных рядах, и на условиях анонимности записали их истории. 0-5 «Бабушка» на сумках – Не буду ничего рассказывать, у меня пенсию еще отберут! Подумают, работающая пенсионерка, – Женщина почти без зубов размашисто вытирает нос ладонью, садится на стул и продолжает есть вафли из мятого пакета. Все на рынке называют ее бабушкой или бабулей. Она здесь торгует уже четырнадцатый год. Женщине 69 лет. До пенсии она работала в больнице сестрой-хозяйкой, а потом стала продавать пян-се. Однажды дочь привела ее на рынок торговать овощами. Бабушке понравилось, она втянулась за два дня,  научилась хвалить товар и делать выручку. Потом перешла на одеяла, спортивные товары, детскую и женскую одежду. Сейчас бабушка продает сумки. Говорит, что работа удачная, по сравнению с прошлыми – не нужно таскать тяжелые коробки. Она приходит на рынок первой, а уходит последней, сидит в уличной палатке с 10 до 19 часов. На женщине пять слоев одежды, и еще есть запасные свитера и носки на случай сильных морозов. Хозяин–китаец платит ей 500 рублей в день. – Не хочу с голоду помереть, пенсия маленькая, – говорит женщина, – За хату дорого платить. Да и скучно мне дома. С дедом скучно, я на него ругаюсь. Дети и внуки выросли, приходят редко. А на работе хорошо, сидишь – свежий воздух. Выходных почти не беру. А что я буду делать в этот выходной? Я привыкла рано вставать и здесь продавать сумки. 0-7 За четырнадцать лет бабушка успела поработать на четверых китайцев, трое из них уехали обратно в Китай с хорошими деньгами. С женой предыдущего она даже подружилась. Китаянка говорила ей, что они из бедной деревни, и очень боятся, что сыну придется выращивать рис, а спина его сгорбится. Бабушка с гордостью рассказывает, как у этой семьи получилось накопить на трехкомнатную квартиру и перевезти сына в Россию, чувствуя и свою причастность. Она знает истории и всех продавцов вокруг. Вон та вьетнамка, например, в сером пуховике, очень бедная. У нее двое детей, а сама снимает комнатку с другими иностранцами. А вот ее соседка всем говорит, что у нее большой дом. «Может, и врет», – подозревает женщина. Недавно в отделе бабушки две узбечки украли сумку. Она испугалась, что из ее зарплаты высчитают, но хозяин не стал. – Добрый, хороший хозяин. Китайцы меня уважают больше, чем русские. Уступают места, в очереди пропускают. По праздникам делают подарки – хозяин меня сумками задарил. На Новый год я уже сказала: хватит. Он подарил 2 тысячи рублей. Девочки из других отделов то коробку «Чоко пая», то бутылку шампанского, то кофе вьетнамский принесут. И я им каких-нибудь пирожков из дома», – рассказывает бабушка, перекусывая вафлями. Сегодня она их ест на обед. В местные кафе не ходит – слишком дорого. «На работе не бывает скучно. Думаешь что-нибудь. У меня возраст такой, что пора о жизни думать. О дочке думаю, о муже. Так и весь день проходит. Сейчас думаю, как дочке пижаму куплю на восьмое марта. Красивую, за 600 рублей. » Бабушка сканирует мои ботинки, безошибочно определяет степень их теплоты: «Вон, ноги у тебя замерзли. Давай, бежи отсюда». И делится вафлей напоследок. 0-16 «Саша» на детском Саша – молодая русская женщина в лыжном костюме. Она работает в палатке с детскими вещами, тоже в уличных рядах. Одна воспитывает дочку. Торгует на рынках уже 12 лет. Начинала работать на Второй речке – там подружилась с хозяйкой, сопровождала ее во время беременности по врачам как переводчик. Но потом сама родила ребенка, и работу на рынке пришлось оставить. – Когда доче исполнился месяц, я поехала с ней на рынок, чтобы показать друзьям. Там нам подарили целый пакет детских вещей! Ее носили на руках по очереди, а когда я дома ее раздела, из распашонки выпало три с половиной тысячи. Каждый положил немного денег. Такой у вьетнамцев обычай, – рассказывает Саша. Еще в декрете она устроилась на работу поваром в пит-стоп. Дома ее не было сутками, и удавалось мало времени уделять ребенку. К тому же Саше не нравилось, что кожа, волосы и ногти всегда в масле. Поэтому она решила вернуться обратно на рынок. Пришла на Спортивную, где ее узнали бывшие коллеги со Второй речки. «Они сразу спросили – работу ищешь? И повели за руку предлагать варианты. На самом деле, сложно найти хорошего работника на рынок. Кто идет сюда? Алкашки. У меня же была нормальная репутация. Я деньги не ворую, на работу выхожу, не запиваю». Саша выбрала отдел с детской одеждой, чтобы покупать ее по низким ценам для дочери. Хозяева – вьетнамцы платят ей 700 рублей за выход и процент с продаж. На рынке все знают: вьетнамцы дают заработать, а китайцы – нет.  Поэтому Саша сочувственно улыбается проходящей мимо бабушке из отдела сумок. 0-8 – Работают на рынке в основном вьетнамцы, есть узбеки и немного китайцев. Русским хозяева точек почти не доверяют. Они платят большие пошлины, налоги. Большие штрафы, когда еще и нелегалов – продавцов ловят. Поэтому нанимают русских, чтобы по документам все было хорошо. Администрация говорит, чтобы русские стояли, если придет полиция. А вообще полиция – отдельный разговор. Придут, когда нужно план выполнить, снимут первых попавшихся двух человек, потом отпустят. Или 23 февраля заходили: собрали со всех по 200 рублей. Саша говорит, что на Спортивной, как и на любом рынке, есть «сеть агентов». Вьетнамцы из соседних отделов внимательно следят за продавцами: что покупают и сколько у них в руках денег. Если что-то делают не так, говорят хозяевам. Женщине часто приходится брать дочь с собой на работу. На рынке почти все так делают. Особенно по выходным многочисленны пестрые толпы детей, которые носятся по рынку, от палатки к палатке. «Ко мне одна бабушка с внуком ходит, постоянные покупатели. Приходят однажды, и мальчик заявляет: хочу жениться на вашей дочке! Обещаю по вечерам, после работы, пить водку чуть-чуть, а не как мой папа», – смеется Саша. У нее на рынке много постоянных покупателей. Например, есть мужчина, который однажды пришел пьяный, разделся догола при всех, но зато накупил целый гардероб вещей. Саша говорит, что к таким людям нужен особенный подход. И что главное на рынке – не замечать странности. 0-9 «Тонтон» на обувном – Плохое не говори, только хорошее говори! – кричит Саша. – Плохо! Хорошо! Плохо говорить – хорошо, - отвечает ей вьетнамец «Тон-тон», он же Антон – владелец отдела с обувью. Он в России уже 14 лет, ищет «русская красивая девчонка» и зарабатывает на машину с квартирой. «Хочу жить в России. Но не могу найти девчонку. Все ищут богатых, спрашивают – машина есть? Квартира есть? Нечестно! Я уже 14 лет искать, никого нет», – возмущается Антон. Потом показывает на туфлю из кучи – мол, зато это у меня есть. Говорит, что привозит обувь из Китая через Уссурийск. – Выгодно продавать? – Невыгодно сейчас. Кризис, дорого. Русские бедные, не покупают. 5–7 лет назад было хорошо работать! – А во Вьетнаме богатые люди? – Разные!  Если карман держит, и замок его закрыт, человек богат. Если зарабатывает и сразу гуляет, как русские, то плохо. Антон хочет остаться в России навсегда, потому что во Вьетнаме жарко и некультурные люди. В России «культурные, потому что учиться любят», но нечистые на руку.  Особенно ему нравятся во Владивостоке «девчонка» и деньги. По его словам, во Вьетнам ездить хорошо, а жить – нет. Из-за кризиса он почти не бывает дома – авиабилеты дорогие. «Скучаю по мама и папа, сын и дочка. Хочу с ними поговорить не только в интернете,  а их нет здесь, рядом», – говорит Антон. Он мечтает заработать на билет и поехать домой на следующий новый год. 0-1   текст: Дарья Миколайчук фото: Ксения Рябова

Интересные материалы